Рубрика "Машина времени". Валерий Максюта: "Вначале была Африка"

 17. Подготовка к празднику

Отзывы

Готовимся отпраздновать 7 ноября в Центре у Томсона. Томсон предлагает банкет в английском стиле, но мы решаем праздновать по-русски. Закупаем в Кумаси деликатесы и выпивку.

Приближался праздник – 45-я годовщина Великой Октябрьской социалистической революции. «Профорг» (так зашифровывалась должность секретаря парторганизации) Орлов получил из Аккры какие-то установки на этот счет. Я поинтересовался у него, всем ли надо будет выходить на демонстрацию, на что он скорбно ответил:

- Совесть надо иметь.

Не хотелось выглядеть дураком, и я сделал вид, что все понял. А в это время на «пятачках» (так стали называть два перекрестка с удобными для сидения стеночками над дренажными трубами, - был женский и мужской пятачок, где собирались наши, если не хотели сидеть на террасе Центра) вызревала идея закатить грандиозную вечеринку для всей экспедиции.

Прикинули, в каком помещении можно собраться. Самое большое – лаборатория – было совершенно недостаточным. Оставался томсоновский Центр. Мы, - то есть исполняющий обязанности начальника экспедиции Соловьев и я, пошли к Томсону и выразили пожелание повеселиться в его Центре вечером 7-го ноября. В узких глазах Томсона сразу мелькнул алчный огонек.

- Конечно, конечно. Я специалист по организации банкетов и прочих торжеств.

И он ту же в общих чертах описал, сколько смен блюд будет, что официанты обязательно будут в белых перчатках, что за продуктами в Кумаси он съездит сам, а потом за все предъявит счет. Соловьев согласно кивал, а я переводил и ужасался. В то время я еще считал высочайшим шиком для переводчика – быть машиной: быстрой, синхронной, безэмоциональной, чтобы разговаривающие не замечали, что они говорят на разных языках. Но тут, чтобы не дать Соловьеву связать себя обещанием, я вмешался и сказал, что эти предложения надо обсудить с нашими людьми. Сразу же пошли на «пятачок», где трепались наши. По дороге я сказал, что томсоновское предложение ни в коем случае не примут.

- Почему это? – даже немного обиделся Соловьев.
- На хрена нам, русским, такая пародия на английский банкет! В белых перчатках! Люди хотят повеселиться, как дома. Все должно быть по-русски - непринужденно, обильно… Реакция наших оказалась абсолютно такой, как я ожидал:
- Не надо нам смены блюд и официантов!

А Скиба вспомнил, что за год до начала нашей экспедиции он в составе предварительной группы некоторое время жил в Венчи, где по вечерам они выпивали у местного вождя. Потом русским выставили счет за то, что у него выпили. Оказалось, что в среднем каждый член группы выпивал за вечер по 12 бутылок пива, 4 бутылки джина и 2 бутылки виски. Счет этот переправили в ГКЭС, и Скиба не знал, как было улажено дело, но сталкиваться с чем-то подобным еще раз он не хотел. Другие тоже не захотели.

Постепенно сформулировали принцип: не дать Томсону на нас нажиться, но и не снижать доходность Центра в этот вечер. Все должно было выглядеть так: семейные ели свои любимые ужины по домам (некоторые, например, не могли прожить без щей!), холостяки, как обычно, у Томсона. Сразу после этого все собираются в зале Центра, расставляют столы, на стол ставится сразу вся выпивка и закуски. Все садятся, выпивают, закусывают (а не ужинают). В баре играет музыка, и он открыт для всех, а не только для русских. За продуктами и выпивкой съездим мы сами, а официанты или иная челядь нарежут колбаску, сыры и т.п., расставят посуду, приборы, а в конце все это уберут и помоют. За это обслуживание мы готовы заплатить. Томсон был явно разочарован, но возразить было нечего: Центр не терял по сравнению с обычным днем ни пенни и даже кое-что зарабатывал дополнительно. Посетители бара никак не будут стеснены, а танцы будут такими, как всегда (других просто не было). Стихийно возникший комитет выработал нормы выпивки – довольно либеральные: более половины бутылки вина 0,75 на женщину, достаточно «екатерининской» водки для мужчин. Кроме того – куча всяких деликатесов. Все по ним соскучились.

Был составлен примерный список, все скинулись и поручили ехать в Кумаси нам с Тедом. Однажды, еще до рассвета, мы взяли джип и отправились в Кумаси. Доехали раза в два быстрее, чем на автобусе. Тед водил машину виртуозно. В Кумаси мы сначала сделали первый, обзорный обход магазинов, отметили ассортимент, цены, наметили маршрут, исходя из приоритетов, и погрузились в процесс приобретения вин и деликатесов. До этого случая мы практически не были знакомы с винами: пили пиво да крепкие напитки, в основном водку «Екатерину Великую, Российскую» производившуюся в Аккре. Теперь я окунулся в фантастический мир аргентинских, южноафриканских, австралийских, калифорнийских, французских вин. Тед предложил было купить какого-нибудь одного вина подешевле, чтобы не было споров, что кому досталось, но я категорически отказался. Я вчитывался в этикетки, пытался уловить аналогию с винами, известными мне на вкус и из книг. Выяснилось, что мы сможем купить вин больше, чем рассчитывали, из-за экономии на «екатеринке», так как ее заказ попадал в категорию оптовых. Французских вин решили не брать – они резко выделялись высокими ценами за знаменитые названия.

Купили несколько разновидностей сыров из Франции, Швейцарии и Голландии, умопомрачительные окорока из Дании, которые таяли во рту, оставляя после себя изумление и аромат, разные колбасы и паштеты из Германии и Франции, огурчики и капусту в банках из Израиля – таких, как делают в России, а не в Западной Европе (с медом и сахаром, так что они больше подходят к чаю, чем к водке) и еще много всякой всячины. Купили составные части традиционных салатов, которые наши женщины должны были сделать по домам, а потом принести. Фрукты, зелень, кондитерские изделия, растворимый кофе, чай и прочее. Мы даже устали умственно, как после тяжелых переговоров, особенно после выбора вин.

Вернувшись в Буи, мы быстро распределили ингредиенты будущих салатов среди семейных, а выпивку и деликатесы отвезли в Центр, где их на наших глазах заложили в холодильники. Мы еще раз получили заверения, что столы будут накрыты, всё, что надо – нарезано, откупорено и т.д. и по первому сигналу будет сразу же перенесено на столы.
 

Отзывы:

Взахлёб прочла рассказ Валерия про подготовку к празднованию очередной годовщины октября. Как я ненавидела ходить в ноябре (только в этой стране годовщину ОКТЯБРЯ нужно было праздновать в НОЯБРЕ!) на демонстрации. Отвратная погода, потерянное время, выходные, оторванные от семьи... Как только кто-то из начальства (как правило из парткома) приходил и приносил разнарядку (ходили -то , в основном, по разнарядке, а не по велению сердца) начинался базар. Все доставали списки с прошлой демонстрации и , тыча в нос пришедшему, доказывали, что уже ходили в прошлый раз... И слышали точно, как у Максюты: "Совесть надо иметь". Зато потом... Ах, эти дивные дружеские застолья у кого-нибудь дома... Это сейчас можно пойти сразу всем вместе в ресторан... Сколько всего вспомнилось. Продукты из праздничных заказов (в магазинах-то не было ничего, помните?) выпивка из "подшшшефного" магазина и танцы, песни! Прекрасные комсомольские песни, которые пелись от души, а не по приказу свыше, когда на демонстрациях пели под диктовку - что и когда кричать, что и когда петь. Левой, левой, левой. кто там шагает правой? Раз правой, то он друг Томсона, а нам нЕдруг...
Ирина Федорченко
18.10.2009

С удовольствием прочитала рассказ Валерия. вспомнила свои октябрьские застолья.Перед этим ПОЛИТИЧЕСКИМ праздником даже у нас, в строжайше охраняемом Алмазе, требовалось сдать пишущие машинки в режимный отдел! Таким образом очередной выпуск газеты срывался и мы могли лишнюю неделю побездельничать. А вот демонстрации я любила - шли всем кагалом, пели, пили, танцевали и вообще было очень весело!
Тамара Овчинникова
18.10.2009

С удовольствием вспоминаю демонстрации в годовщину Октябрьской революции, как тогда говорили, "представителей трудящихся". Погода почти всегда была классная, - осенний холодок, яркое солнце, настроение у всех приподнятое, музыка. С утра по радио (как, собственно, и каждый день) жизнеутвержающая музыка, песни, которые заряжают отличным настроением. Никто не смакует количество трупов в катастрофах, нет призывов покупать "Тампаксы"... В ожидании начала прохода колонн мы стоим на улице Горького (в кругах "продвинутой" молодежи она называлась тогда "Пешков-стрит") напротив гостиницы "Националь", к окнам которой в ожидании невиданного зрелища прильнули гости-капиталисты. Находчивые мальчишки слепят их солнечными зайчиками. "Неплохая идея" - думаю я и жалею, что нет с собой зеркальца. Впрочем - смотрите, - вот они мы, и эти "мы" вам нос утрут! Улицы города заполнены знаменами, музыкой, весельем, плакатами. Ни разу не видел там людей, которые были бы недовольны тем, что их, как сейчас говорят, "гнали на демонстрацию". Мне посчастливилось принимать участие в двух демонстрациях (до сих пор храню "пригласительные талоны": "Коллектив Гостелерадио доверяет Вам представлять редакцию на демонстрации трудящихся...." - или что-то в этом роде). От каждой редакции руководство выбирало по нескольку человек, причем совсем не обязательно коммунистов (я, например, так и не смог стать членом КПСС, хотя очень этого хотел). С юмором воспринимались маленькие бумажки-памятки, которые торжественно вручали коллективам на подходе к Красной площади, чтобы правильно ориентировать их энтузиазм. Мы, например, должны были скандировать: "Советской интеллигенции - слава!" Но все прекрасно понимали - такое гигантское мероприятие должно быть грамотно организовано. При этом, если ты не хотел, никто тебя не мог заставить что-то скандировать. Думаю, что "в целом по стране" в организации праздничных мероприятий были, конечно, перегибы. И, скорее всего, их было немало. Но я лично их не встречал.

Огромная колонна, в которую вливались и мы, шла по Красной площади, мимо Мавзолея, на трибуне которого стояли лидеры страны - Политбюро, во главе с почтенным Леонидом Ильичом. Мало, кто тогда понимал, что эпоха Брежнева была эпохой советского Викторианства, что не случайно мудрые китайцы говорят: не дай бог жить в эпоху перемен! Самые лучшие мои воспоминания - о том счастливом, интереснейшем времени, которое мы до сих пор не можем оценить по достоинству. Все время вспоминаю в связи с этим фразу Сталина: "После моей смерти на мою могилу нанесут кучи мусора. Но ветер истории их разметает". И, думаю, что эта фраза относится не только к самому Сталину.
Александр Федорченко
18.10.2009

Воспоминания Валерия о подготовке к празднованию 45-й годовщины Октября читать, как всегда, интересно! И опять,не могу не заметить, что очень интересна сама его жизнь в этот период! О себе: 1962-й год, я работаю в НИИ (страшно горжусь своей работой), учусь на 2-м курсе ЛЭТИ (этим горжусь ещё больше), сыну чуть больше года, его воспитанию отдаём с мужем массу сил... Ноябрьские выходные очень ждём, чтобы перевести дух и пообщаться всем вместе. Ничего ПРАЗДНОВАТЬ НЕ ПРИХОДИТ И В ГОЛОВУ! Года через два-три ходим посмотреть на демонстрацию,и, главное, показать её сыну! Попадая в рядах случайных попутчиков на Дворцовую площадь, поддаёмся общему настрою и в ответ на здравицы до хрипоты кричим Ура-а-а-а!!! Потом, довольные прогулкой идём домой отдыхать... Особого праздника, ТОГДА ЕЩЁ НЕОСОЗНАНО НЕ ЧУСТВОВАЛИ... Правда, день траура, сейчас не отмечаем тоже...
Натстеп Буль
18.10.2009