Рубрика "Машина времени". Валерий Максюта: "Вначале была Африка"

13. Языковые проблемы

Пытаюсь выучить самый распространённый из местных языков. Мой учитель - шофёр Тетифо. Как трудно понимать английский язык простых ганцев. К чему могут привести профессиональные ошибки переводчика. Нестандартное использование величия и могущества русского языка. В лагере появляется гигант Людоед, влюблённый в русских, и пытается освоить наш язык.

Я считал своей обязанностью ликвидировать языковые барьеры между нашими и ганцами. Но очень скоро понял, что одного английского здесь недостаточно: многие ганцы, в том числе и наши рабочие, английским не владели. И я попробовал изучить самый популярный из местных языков – ашанти или «twi» (таково написание, но чтобы правильно произнести «tw», надо изобразить «чь», далеко выдвинув вперед губы, как для английского «W», а всё слово произносится почти со свистом). Многие говорили мне, что это один из самых легких языков в мире. Я этого не заметил, хотя до прямого изучения грамматики так и не дошел. Меня сильно обескуражили существительные, у которых единственное и множественное числа часто не имели между собой почти ничего общего. Например, "негр, чернокожий" - «кро», а во множественном – "нкуронфо", белый - "брони", белые – "аброфо".

Но, в общем, я нахватал довольно много слов и мог щеголять ими на рынке или в общении с женщинами, которые реже мужчин знали английский. А вот ашантийское приветствие "Ohoye" (“h” произносится как южнорусское или украинское "г") мгновенно подхватили все наши и с удовольствием использовали даже в общении между собой.

Главным моим учителем выступал шофер нашего разъездного джипа Джозеф Баду: из всех ганцев мне с ним доводилось контактировать больше всего. А он от меня набирался русских слов и выражений. Сразу после нашего прибытия в Буи, представляясь нам, он произнес какую-то бойкую фразу на английском, которую я не понял (еще не привык к местному произношению), а потом хлопнул себя по груди и закончил: «Ай эм тетифо». Я понял это так, что его зовут Тетифо, и в течение нескольких недель так к нему и обращался. Было видно, что он удивлялся, но откликался, по крайней мере тогда, когда я обращался к нему в упор. Наконец, он поинтересовался, почему я так его называю.

- Как почему? Ты же сам так представился!
- Не может быть! Меня зовут Джозеф Баду, and I am thirty four (мне тридцать четыре года - прим. В.М.).

Джозеф очень потешался надо мной, а мне был даже обиден этот переводческий прокол. Нечего шлепать губами, когда говоришь на благородном английском!
Так что он был сам виноват, что заработал такую странную кликуху, и я из принципа иногда употреблял ее и после выяснения недоразумения.

Однажды вечером большой компанией мы сидели на террасе Центра, и среди нас затесался Джозеф. Наши к нему очень хорошо относились и не возражали против его присутствия. Через некоторое время Баду спросил у меня: «Как по-русски “me ko da”?» Дословно эта ашантийская фраза означает «Я иду спать». Отходя ко сну, ашанти ничего друг другу не желают, а просто сообщают о своем намерении. Эта фраза совершенно «официально» считается эквивалентом английской «good night». Если бы Джозеф спросил у меня, как по-русски «good night», я бы, конечно, ответил «спокойной ночи». Но когда он спросил то, что спросил, я сразу припомнил, как он потешался надо мной из-за Тетифо, и ответил «Пойду спать», переведя фразу буквально. Джозеф несколько раз старательно повторил ее, чтобы запомнить, а потом стал подходить к каждому присутствующему, тепло пожимать ему руку и с задушевной улыбкой сообщать: «Пайду спаць. Пайду спаць. Пайду спаць.»

В ответ наши с некоторым недоумением произносили что-то вроде: «Да? Да ну… А не рано?.. Ну ладно… Да ты что? Серьезно?..» Я едва сдерживал смех, наблюдая за озадаченной физиономией Джозефа. Потом он подошел ко мне и спросил: «А почему все отвечали по-разному?» Я еще не насладился ситуацией в полной мере, еще не объяснил товарищам странноватое поведение нашего шофера, и поэтому не стал торопиться с разъяснением, а ответил как-то туманно насчет того, что русский язык велик и могуч. И Джозеф задумчиво унес эту загадку с собой. А я счел, что отыграл очко у этого поросенка!

Однажды в Буи появился высоченный негр иссиня-черного цвета. Он почти все время и всем улыбался, но не идиотской, а добродушной и какой-то детской улыбкой. Его языка никто не понимал. Отличался он еще и тем, что его передние зубы были напрочь сточены, будто всю жизнь он занимался перегрызанием человеческих берцовых костей. За это у наших (у русских) к нему сразу приклеилась кличка «Людоед». А по-настоящему звали его Иуауа.

Иуауа был чертовски сообразительным. С полуслова чужого языка понимал, что от него требуется, работал, как дьявол. Среди землекопов и рубщиков он наверняка стоил двух. Его ценили и, в каком-то смысле, побаивались. Конечно, он осваивал ашанти, хотя трудно сказать, насколько успешно. А вот из двух европейских языков, звучавших в лагере Буи, он почему-то выбрал русский.
Он льнул к русским, но очень ненавязчиво. Если видел нашу женщину с ношей, мгновенно отбирал и нес с величайшей осторожностью, почтительно следуя шага на полтора сзади. Наотрез отказывался брать что-либо за услуги.
Наши мужики даже обсуждали это между собой и согласились, что неприлично на халяву пользоваться добротой Людоеда. Надо стараться чем-то его отблагодарить, и иногда это получалось.

Если Иуауа видел гуляющую Оленьку Васильеву, он никогда не подходил, чтобы не испугать ее своим страшноватым видом, но можно было быть уверенным, что ни одна шальная псина не сможет приблизиться к ней ближе, чем на сотню метров. А если приблизится, то получит такого пинка под зад, что в полете у нее хватит времени не только навсегда заречься от посещения этой местности, но и обдумать, как убедительней сформулировать соответствующий завет своим детям и внукам. Однажды в выходной мы с Соловьевым решили порыбачить. На берегу за нами увязался Иуауа. Мы втроем сели в дюралевую «казанку», проплыли вдоль створового троса, зацепились за него и стали ловить. У Соловьева была привычка комментировать вслух все, что он делал:

- Так, сейчас насадим червяка, половим… Наверняка здесь есть рыба.
Иуауа, сидевший на носу, весь превратился в слух, напрягся и робко произнёс:
- Ипа…
- Да, - обрадовался Соловьев, - рыба, рыба, надо так: ры-ба!
- Криба, - старательно выговорил Иуауа, наморщив лоб от напряжения.
- Ну вот, «криба», - огорчился Соловьев, - рыба, рыба, ну: рыы-ба!
Иуауа сконцентрировался и выдал с лучезарной улыбкой:
- Нн’куриба!

Потом, десятилетия спустя, я использовал (и сейчас использую) это слово как название одного из рыбных блюд в память о Людоеде. «Нн’куриба». Надо же! Нн’куриба…
 

Отзывы:

С большим интересом прочла публикацию В. Максюты о всех превратностях и трудностях перевода с ганского. Тонкий юмор и самоирония присущи автору во всех публикациях. А рецепт какого-нибудь ганского блюда будет? Например, из рыбы, которую вы там ловили....
Татьяна Беленькая (Барабанова)
22.08.2009

Да-да, совершенно необходим рецепт блюда из Нн'курибы
Людмила свет Николаевна Лукошкина
22.08.2009

рекомендует в рубрике "С ложкой по миру" статьи Валерия Максюты о том, как готовить рыбу, а также его гастрономический цикл "Обеды на дорогах Ганы"